«Есть люди, которым пост дается легко, чья телесная крепость такова, что они без труда могут не вкушать практически ничего, довольствоваться самым малым количеством пищи и пития на протяжении весьма значительного времени.
Но нет никого, кто бы сподобился принять Духа, не пролив крови и пота в борьбе с самим собой, точнее — с этой темной и злой стороной нашего «я».
Как часто человек вообще не решается признаться — не кому-то, себе! — что есть в нем что-то, требующее безжалостного отсечения, решительно несовместимое с верой во Христа и жизнью со Христом! Ведь это «что-то» — такое привычное, такое удобное, такое любимое...
И даже признавшись, не может расстаться, не может сказать такие важные слова: «Се, ныне начах!» — жизнь без того, чего в ней быть не должно. И кается человек, и плачет на исповеди, и все же говорит: «Не могу!» Словно узами какими-то опутана душа его, словно цепями прочными скована.
Но — вот милость и чудо Божие — именно постом всего удобнее рвутся узы и расторгаются цепи. И рождается в сердце ненависть к возлюбленному прежде греху, и появляется забытое уже ощущение свободы идти вслед за Христом.
Рождается — как плод тех самых трудов, из которых складывается пост. Как то, для чего необходим он. Как то, при условии чего он на самом деле — «благоугоден и приятен». То есть — принят».